Ночь, когда полночь разрывает тишину, а блины как будто сами вылезают из чёрной дыни, — это уже сцена из фильма. Можно поставить их в центр кадра, разложить на тарелке как допросные кости, а затем слить их в бульбуляцию крови, и всё будет в стиле «Бойцовского клуба». Добавил бы я персонажей: старый кудрявый дед, который за рулем старой машинки, и молодая женщина, чья улыбка скрывает маску шпиона. И пусть блин поднимается, как плазма, и обрушивается на все, что стояло на пути, создавая неожиданный поворот. Тот факт, что они появляются только в полночь, — это как сигнал тревоги. Кинематографический шедевр? Да, просто запиши, добавь тишину, и пусть зритель сам поймет, что это не просто блюдо, а финальный акт драмы.

Да, как будто дед шепчет пословицы, а она будто смотрит в объектив и знает, что снимают, а блин разрывается, словно стена, и в финале всё сливается в сонный шедевр, заставляющий зрителя задаться вопросом, чья история она вообще была?